среда, 23 октября 2013 г.

Вашингтон. Национальный музей американских индейцев. Музей "Воздуха и космоса"





Из всех музеев, самое жалкое зрелище представляет собой Национальный музей Американских индейцев, у которого даже на обложке буклета - китайские кеды с изображением индейских парочек в национальных костюмах. Экспозиция больше всего напоминает советские агитки времен интернационализма на темы: «как хорошо, что белые люди научили нас, краснокожих дикарей, уму-разуму», и «как нам теперь хорошо живется в современной Америке». 




Огромная часть экспозиции – рассказы о современном быте и достижениях представителей коренных народностей Севера, ну, и остальных частей США. И заголовки разделов, типа «Наша жизнь», или «Мы не можем без рыбалки – это наша жизнь». Этаже на третьем в экспозицию затащили допотопный снегоход «бомбардир», обвешанный какими-то индейскими «фенечками». Но, главным образом, насколько я понимаю, помещения используются как общегосударственный «дом культуры» индейского народа – полно выставок каких-то шароварных поделок, а судя по тому, что в «Атриум Потомак» затесалась в ожидании очередного концерта, современная ударная установка, еще и шароварные коллективы фольклорные выступают. В общем, «чукча в чуме ждет рассвета».
Кстати сами индейцы, кроме сотрудников, представлены еще замечательными в своей политкоректной пафосности скульптурными композициями, к примеру - «Вместе в Войне, Партнерстве и Мире» - впереди индейская женщина с кошелкой, а за ее спиной индеец и Белый поселенец в костюме 18-го века; все трое вдохновенно смотрят в светлое американское будущее, а во взглядах, то ли комсомольский задор, то ли партийная мудрость – долго не рассматривал, а впопыхах не разобрать.
Интересно, вот только, чем все это дело в итоге закончится? Я думаю, что общее богатство и благополучие столько всяческих процессов удерживают и консервируют, что не дай бог американцам эти свои основные достижения потерять. Резня будет страшная.




Кстати, само здание музея в плане архитектурном весьма удачное и прилежащая территория оформлена с большим вкусом – даже небольшой водопадик есть.




Последним посещенным оказался музей авиации и космонавтики - «воздуха и космоса» - как он тут называется. Тут, в отличие от музея натуральной истории, все взрослые мгновенно в детей превращаются. По крайней мере, со мной, как с сыном и внуком летчиков, это произошло мгновенно. Ощущение такое, что попадаешь в детско-юношеский технический рай. Чего тут только нет! Самолеты разных времен и марок, от братьев Райт, до кабины Боинга 747, космические аппараты спускательные, ракеты! Все это – в натуральном виде, ну, или в очень хороших реконструкциях и моделях представлено.















У главного входа красуются сладкая парочка – наша СС-20 и американский «Першинг». И табличка назидательная, мол, именно эти ракеты угрожали миру ядерной катастрофой.




Легкий шок испытываешь, когда попадаешь в залы, рассказывающие историю Второй мировой. Тут рядышком соседствуют американский «Спидфайер», немецкий «Мессершмидт -190» и японский «Зеро». Американцы еще умудрились и всех ассов на одном стенде «примирить». Вот и висят рядышком польские, итальянские, японские, русские, французские, американские и немецкие ассы – вполне в духе толерантности и политкорректности. Кстати, если не считать стратегических ракет, советское авиастроение в экспозиции отсутствует полностью, разве что сомнительной подлинности довоенный летный костюм висит с каким-то меховым намордником, да в зале космонавтики изображено соревнования СССР и Штатов по части освоения космоса. Ну, хоть об этом не молчат, и то ладно.





Кстати я в последнем музее нескольких наших экскурсантов-миротворцев встретил, так что на поиски места стоянки автобуса шли целой компанией.
Обедать поехали куда-то на окраину. Впрочем, в Вашингтоне окраина неожиданно быстро начинается. Стоит только немного отъехать от Национального Молла, сразу простенькая архитектура начинается, заборы какие-то, фасады замурзанные, в общем, – окраина. 




Пообедали нас в кафе «Басбойз энд поуэтс» (что-то типа «Официанты и поэты» переводится), стены которого украшены фотопортретами всевозможных чернокожих поэтических и музыкальных знаменитостей, из которых я только Армстронга с трубой сумел опознать. А пока мы обедали, на небольшой экран в углу зала проецировался рекламный ролик творческого вечера какой-то негритянской поэтессы. 




Возле кафешки, какая-то покрашенная желтым витая металлическая хрень расположена, с претензией на актуальное искусство, под которой мы дружно и сфотографировались на прощание, перед тем, как в автобус усесться и отправиться «на хаус».





Ну вот, как говорил Форрест Гамп, - "это все, что я хотел сказать".

воскресенье, 4 августа 2013 г.

Вашингтон. Национальная художественная галерея.




Так вот, прошелся я по парку и нырнул в галерею.

Что вам сказать – «именины сердца», «пиршество духа»! Я как раз на выставку «От импрессионизма к модернизму: коллекция Честера Дейла» попал. Богатейшая коллекция всего чего угодно! Причем экспозиция организована главным образом не по тематике, а по коллекционерам. Хотя есть и тематические подборки – типа как у нас «малые голландцы», но только у них так «маленькие французы» выставлены – несколько залов подобранных по размеру картин 19-20 века. 






В глаза сразу же бросаюся Модильяни и Пикассо. Модильяни поражает своей индивидуальностью и безвременностью, он настолько «сам по себе, по цвету», и одновременно «вместе со всеми» по тематике, что невозможно ни «не заметить», ни перепутать. 





В зале с автопортретом Ван Гога и очередными его цветами протоптался минут десять – все никак не хотелось уходить. 




Мане, Моне, Сислей, Коро, Писарро смотрятся как высококачественные обои. Особняком – Гоген. Ренуар очарователен, но на общем фоне неожиданно «обычный». 






Запомнились две «танцовщицы» Дега, причем, скульптуры. Эскизные алебастровые, или гипсовые детские фигуры, одетые в настоящие балетные платьица. 




Ради «Тайной вечери» Дали поплелся в другой корпус – там актуальное искусство.




Дали, кстати, не столь выразителен, как на иллюстрациях, но тоже хорош. «Вечерю» повесили в закутке рядом с дверями лифта. Вроде, как и отдельно, а вроде, как и не задворках – не разберешь. 



Нужно сказать, что с современным искусством у меня отношения как-то не складываются, то есть застрял я в своем культурном развитие где-то на временах Малевича, Родченко, Кандинского, Пикассо и Модильяни, а все, что попозже – очень избирательно. 





Но поскольку знакомился я со всем этим по старой доброй советской привычке исключительно по альбомам и фотографиям, то оставалась надежда, что в живую все это выглядит более привлекательно. Не знаю, может я «не дорос», но знакомство с «реальными» объектами энтузиазма не прибавило, скорее наоборот – окончательно солидаризиловало меня с советскими художественными критиками, традиционно разносившими в пух и прах все эти образцы «чуждого нам мира». 




Такое ощущение, что большинство произведений современного искусства, особенно фигуративного, превращает в таковые сам факт помещения их в музейное пространство, потому как если вы вот так, просто, столкнетесь с таким «произведением» на улице, скорее всего реакция ваша будет самая естественная – «кто забыл тут эту кучу металлолома»? А некоторые и в музее смотрятся как требующие покраски опорные конструкции экспозиционного зала. То есть, воплощенная в материал идея настолько абстрактна и чиста, либо, наоборот, настолько примитивна и очевидна, что для своего «охудожнивания» требует недюжинной зрительской фантазии. С таки же успехом можно мудрствовать, в принципе, над любым физическим объектом – у мыслящего субъекта он в любом случае, в конце концов, обязательно вызовет какие-нибудь раздумья или ассоциации. Да и сам способ исполнения абсолютно не вызывает восхищения в смысле уровня мастерства скульптора – при таком подходе этот аспект создания художественного образа просто теряется. А что оценивать – качество сварочного шва? К тому же, многие произведения, без специального поиска их местоположения в путеводителе, имеют все шансы так и остаться незамеченными – уж больно «органично» вписаны они в окружающий пейзаж. 

На более ранних творцов сил и «впечатлительности» уже не хватило. Так, отвлекался по мелочам, кстати, попалась интересная экспозиция рисунков различных мастеров, но и тут запомнился Ван Гог. 



Поэтому, прикупил сувениров, путеводитель – благо этого добра – целый подвальный этаж, и вышел вон. 



Да, кстати, сразу после Дали поднялся в Мезонин – там часовня, оформленная Марком Ротко. На белых стенах различных оттенков черные прямоугольные полотнища – эдакая доведенная до религиозного совершенства идея «Черного квадрата» Малевича – впечатляет! Еще и музыка специально сочиненная звучит – про нее сказать ничего путного не могу, к тому времени «впечатлительный» аппарат мой совсем обессилил, так что взял буклет с подробностями, постоял минуты две и ушел.

Вынырнул я из приятной музейной прохлады на раскаленный асфальт, спросил у полисменши: «Где Капитолий?», - получил утвердительное - «Идите прямо!» - и через пять-шесть минут уже безуспешно разыскивал в себе то самое «замирание сердца», с которым положено приближаться приличному человеку к такому величественному зданию. 




Сам Капитолий долго заслоняли ветви деревьев, но уже от бассейна, или озера, или пруда, или как эта претензия на древнеегипетский водоем перед храмом называется, стало понятно, что потрудились архитекторы на славу. 




Перед водоемом на высоченном постаменте стоит, конная статуя президента Гранта с опущенной головой, в широкополой шляпе. Сделано настолько романтично и интригующе, что кажется, что президент все еще в дорожной пыли, потный, грязный и пропитан насквозь пороховой гарью. Справа и слева великолепные группы скачущих конфедератов, слева – несколько всадников, справа – орудийная упряжка с обслугой. Все это несется с бешенной скоростью куда-то в вечность. Позади, маячит сам Капитолий, который по своему обыкновению большинство туристов пытаются, используя преимущества перспективного сокращения, всячески облапать. Та же участь регулярно постигает и нью-йоркскую Либерти, в ее случае уже совсем неприлично получается - кто только ее руками не хватает!




Так вот, сфотографировали меня возле Капитолия какие-то итальянцы молодожены, вернее, итальянская «молодоженка», причем, спасибо ей, постаралась на славу – снимков шесть сделала по собственной инициативе. Я в ответ запечатлел их поцелуй на фоне все того же здания.

воскресенье, 19 мая 2013 г.

Вашингтон. Музей Естественной истории. Скульптурный парк




Выйдя из замка, узрел я на противоположной стороне поля, как потом выяснилось, музей Естественной истории. Поле перешел, внутрь зашел, обшмонался, и сразу наткнулся на громадную толпу народу, в основном с детьми. Да, уж, вот в таком музее есть, где с ребенком разгуляться – залы ломятся от всевозможных динозавров, птеродактилей и прочего ископаемого населения планеты. В разделе антропологии можно в кабинку зайти и сделать свой фотопортрет в образе неандертальца. Очень поучительно, кстати. Многие из тех, кто в эту кабинку заходил, в образе предка намного симпатичнее получились, чем «в натуре».







Насмотревшись всевозможных костных останков и полюбовавшись бронзовыми телами воссозданных ископаемых женщин – хоть какая-то эротическая страничка во всех моих американских приключениях, я отправился дальше.




Сориентировался по карте, что где-то совсем рядом должна быть Национальная галерея искусств, целых два здания. Однако отвлекся – забрел в какой-то парк не парк, но приличных размеров садик, где наткнулся на мультяшный такой плоский домик, явно претендующий на то, чтобы называться произведением современного искусства. Оп-па, думаю, куда это я попал? Снова в карту полез – так и есть – «Скульптурный парк». Ладно, сделаю кружок, полюбуюсь на творения. 

Нужно сказать, что с современным искусством у меня отношения как-то не складываются, то есть застрял я в своем культурном развитие где-то на временах Малевича, Родченко, Кандинского, Пикассо и Модильяни, а все, что попозже – очень избирательно. Но поскольку знакомился я со всем этим по старой доброй советской привычке исключительно по альбомам и фотографиям, то оставалась надежда, что вживую все это выглядит более привлекательно. Не знаю, может я «не дорос», но знакомство с «реальными» объектами энтузиазма не прибавило, скорее наоборот – окончательно солидаризиловало меня с советскими художественными критиками, традиционно разносившими в пух и прах все эти образцы «чуждого нам мира». 

Такое ощущение, что большинство произведений современного искусства, особенно фигуративного, превращает в таковые сам факт помещения их в музейное пространство, потому как если вы вот так, просто, столкнетесь с таким «произведением» на улице, скорее всего реакция ваша будет самая естественная – «кто забыл тут эту кучу металлолома»? А некоторые и в музее смотрятся как требующие покраски опорные конструкции экспозиционного зала. То есть, воплощенная в материал идея настолько абстрактна и чиста, либо, наоборот, настолько примитивна и очевидна, что для своего «охудожнивания» требует недюжинной зрительской фантазии. С таки же успехом можно мудрствовать, в принципе, над любым физическим объектом – у мыслящего субъекта он в любом случае, в конце концов, обязательно вызовет какие-нибудь раздумья или ассоциации. Да и сам способ исполнения абсолютно не вызывает восхищения в смысле уровня мастерства скульптора – при таком подходе этот аспект создания художественного образа просто теряется. А что оценивать – качество сварочного шва? К тому же, многие произведения, без специального поиска их местоположения в путеводителе, имеют все шансы так и остаться незамеченными – уж больно «органично» вписаны они в окружающий пейзаж. 




В общем, не знаю, но из всего набора украшавших «Скульптурный парк» произведений, сфотографировал я только «Мыслителя на камне» Барри Фланагана, во-первых – бронза, а, во-вторых, как минимум, – саркастическая пародия на «Мыслителя» Родена. А «затасканную» и растиражированную классику грех не спародировать. В этом – основная прелесть американцев, они сначала бесчисленным тиражированием затаскиваю произведения искусства до уровня «бренда», а потом с этого еще и начинают стебаться. Невольно вспоминается – «Над кем смеетесь?».

Кстати, в экспозиции Национальной галерей есть замечательное собрание произведений Родена, где авторское повторение Мыслителя вопросов о том, почему это выдающееся произведение искусства, совершенно не вызывает.