четверг, 10 ноября 2011 г.

Квадратные метры студенческой Америки

Вещи затащил. Начал осматриваться. Жилье простенькое, с оттенком университетского комфорта.

Небольшая комната на два человека, обставлена светлой деревянной мебелью из расчета один стол, одна кровать, один комод и один платяной шкаф «на брата».

Рядом еще такая же комната, двери обеих выходят в общую гостинную-столовую-кухню-«студию», и потом еще, отдельно, санузел с парными душевыми кабинками и умывальниками. Клозет, что мне сразу не понравилось, - один.


В гостиной – угловой диван  с низеньким столиком, обеденный стол о четырех стульях и встроенная кухня со всяческими прибамбасами – электроплитой, спаренной мойкой, разделочным столом и кучей шкафчиков. Возле мойки красуются два мусорных бака и чьей-то заботливой рукой объявление прицеплено, мол «мы - за раздельное выбрасывание мусора». Ладно, спасибо, что хоть «на два» поделили, а не «на пять».

Обстановка вся приличненькая, но видно, что пользованная – общага. В шкафчиках, кстати, и куча посуды нашлась, я так понимаю, от отсутствующих на лето хозяев.
Первый осмотр произвел, вещи распаковал, кровать застелили. Поурчал пустым брюхом, вспомнил мудрое отцовской напутствие, что, мол, - Америка - Америкой, а с собой всегда нужно чего-нибудь пожрать взять. Пожалел, что не послушался, и спать завалился.

Вашингтон – Харрисонбург



Первое впечатление – освещенная полупустая двух-трехполосная односторонняя ночная дорога, хороший асфальт, другая расцветка знаков и постоянно мелькающие по сторонам какие-то освещенные строения. Вот тебе и вся Америка!

Водитель по имени Морис, что-то не очень понятное озвучил по поводу того, что неплохо бы еды по дороге взять. Я согласился. После чего все наши попытки обнаружить хоть один работающий придорожный продуктовый магазин с треском провалились. А было, кстати, что-то около половины одиннадцатого. Тогда впервые мелькнула мысль, что все это советские времена напоминает.

В итоге, часа через два с половиной - три, подъехали мы к какому-то четырехэтажному кирпичному зданию. Морис впустил меня вовнутрь, вставив в замок карточку. Попали мы в небольшой холл с симметрично стоящими двумя мягкими уголками, парой компьютеров, автоматом по продаже «Колы» и фортепиано. Встретила нас заспанная миловидная арабская девушка, вручила ключи, показала комнаты и быстренько попрощалась, объяснив, что, поскольку, на ужин я не попал, шанс поесть появится только завтра утром.

Ладно, пришлось мысленно поблагодарить французов, за плотный ужин в самолете.

Вашингтон. Аэропорт «Даллас»


Америка началась здоровенным вашингтонским аэропортом «Даллас» и внушающей надежду толпой встречающих с табличками. Правда, радость приземления быстро испарилась, как только выяснилось, что встречают всех, кроме меня. Так что первый возникший в Америке вопрос был вполне нашенским: «Ну, и чего теперь делать?». 
Вспомнил, что в инструкции, которую нам прислали перед путешествием, в таком случае рекомендовали обратиться к сотрудникам аэропорта. Осмотрелся. В наличие имелись пару уборщиков, один полицейский и несколько пустых стоек всевозможных служб - поздно уже, народ, видать, по домам разбежался. Ладно, следующий этап – позвонить, благо все в той же инструкции было любезно выписано несколько телефонов. Хорошо, вот только как? Обе мои мобилки отказались связываться хоть с кем-нибудь еще в Париже. Тут ситуация была не лучше. На стене вокзала висят, конечно, какие-то телефоны-автоматы, только как ими пользоваться особо спросить не у кого - все окружающие либо радостно обнимаются, либо на выход спешат.

И тут я узрел открытый офис «Air France»! Ладно, думаю, раз привезли с опозданием, пусть помогают. Подкатил к приоткрытой двери все свои чемоданы и начал, торопившемуся куда-то негру-сотруднику, свою проблему объяснять. На мое удивление он не только выслушал, но и тут же дал телефон – позвонить. С третьей попытки я услышал чей-то голос и начал безуспешно объяснять, где нахожусь – а попробуйте-ка по-английски сориентировать незнакомого человека, не имея ни малейшего понятия о своем местоположении и планировке здания. Кончилось тем, что негр взял это дело в свои руки и быстренько объяснил, где расположен искомый офис.
В итоге, встречающий тоже чернокожим оказался, очень извинялся, что сразу не «совпал», схватил мой чемодан, и мы вышли в темноту привокзальной площади.
Машина оказалась «Тойотой Камри», в которую мы с успехом и погрузились.                

Париж - Вашингтон. Перелёт



Париж – Вашингтон. Перелёт


Боинг 777. Салон набит какими-то интернациональными пенсионерами.

Пока готовились к взлету, в салоне началась перекличка плачущих детей.
Кстати, правду во время всех этих многочасовых путешествий можно услышать только от них. Взрослые на такую искренность уже не способны, хотя в душе – тот же плач. Восемь часов над океаном – это тебе не хухры-мухры и не фигли-мигли!

Летим долго и нудно. Народ чего уже только не придумывает, чтобы хоть как-то себя развлечь. Ходят, читают, видео смотрят, музыку слушают, спят. Для лучшего сна каждому подушечкеу выдали, покрывальце, беруши и наглазники. Один мужик рядом всем этим сразу же воспользовался. Теперь какого-то мультяшного персонажа напоминает – сидит завернутый в покрывало, подушечка под головой, а на лице – наглазники.

Экипаж подробно рассказывает и показывает где мы и что мы. Стюардессы усердно заботятся о пассажирах, только и слышно: «Чего изволите?». Кино прямо!

На этот раз, когда стюардессы стали предлагать шампанское, не стал повторять ошибок прошлого, и сразу взял бокал. И тут у меня в наушниках Элла Фицджеральд начала петь «Moonlight in Vermont», а шампанское стало медленно делать свое газированное дело, где-то там, в самом нутре организма, - там, где расположено настроение.
- Элла! Шампанское! И я лечу в Вашингтон! Офигеть!

Кормят хорошо. Выбрал из предложенного меню баранину с рисом, к ней подали еще какой-то яблочный джем, сок и пару кусочков печения. Еда вся с незнакомыми добавками – съедобно, но на вкус несколько непривычно. Вместо хлеба на обед подали душистые галетки. Пожевал. Теперь и внутри пахну иностранными специями. Вообще-то, как распробуешь, так сразу хочется все это меню в какую-нибудь «Книгу о вкусной и здоровой французской пище быстрого приготовления» записать!

Ну вот, пообедали, и народ потянулся к туалетам и развлечениям.

Древняя бабушка справа от меня выбрала для просмотра какой-то матерый боевик, а ее дедуган остановил свой выбор на чем-то про фашистов. Мужик прямо в проходе возле туалета стал что-то наподобие зарядки изображать.

Я же, по дороге в Вашингтон, обрыдался на «Амадее». Знаете, когда я плачу во время просмотра формановского «Амадея»? В тот момент, когда на пародийном представлении «Волшебной флейты» в народном театре, толпа вдруг начинает подпевать. Я, наверное, очень забавно со стороны смотрелся – большой, лысый в очках и слезах! Но надо же было куда-то эмоции девать? Так что очень удачно всплакнулось – сразу полегчало!

Врать не буду – название вулкана не запомнил, но несколько ласковых слов ему мысленно передал. Особенно, когда выяснилось, что после задержки в парижском аэропорту, и странного маршрута перелета куда-то вниз по карте с поворотом над Португалией, мы приземлились в Вашингтоне почти с трехчасовым опозданием.

Таможню мы проскочили на удивление быстро – сотрудники, видать, тоже понимали, что мы и так везде опаздываем. Так что быстренько расспросили о цели приезда, отсканировали пальчики, сравнили фото с базой и отпустили.

Отдельное удовольствие – высматривать свой багажа на транспортере, когда нет-нет, да закрадывается мысль: «А, вдруг, не прилетел, чемоданчик-то, что тогда?». В этот раз все обошлось благополучно, и, после пятнадцатиминутного выуживания чемодана, пошел я по длинному коридору для прибывающих – прямо на встречу неизвестности.

Париж. Аэропорт им. Шарля де Голля



Париж. Аэропорт им. Шарля де Голля 


«Де Голля» – пустынный, гигантский. Без блеска и торжества. Необъятный. Пустые залы прерывисто чередуются с плотно заполненными пассажирами пространствами.

Повезло, что вылет на Вашингтон из того же терминала, куда нас из Киева «пришвартовали». Так что, опираясь на расспросы и стадный инстинкт, добрался до нужного зала.

В зоне беспошлинной торговли посмотреть не на что - детские игрушки, такая же китайская гадость, как и у нас, только раз в десять дороже. Зато нашел магазинчик с симпатичными такими эйфелевыми башенками, евро по десять-пятнадцать-двадцать – в зависимости от размера. Приличные, то есть, из металла честно вылитые, на мраморных таких подставочках – все чин-чинарем – сплошное «воспоминание о пребывании в Париже» и, главное, – качественное!

Пришлось деньги менять. Пока менял доллары на евро и покупал, начал на посадку опаздывать, но не я одни – вместе со мной еще человек пять возмущенных пассажиров по залу мечется – ищут стойку регистрации. Наконец сообразили, что стойку-то нам, скорее всего, поменяли. Подвернувшуюся под руку регистраторшу расспросили «с пристрастием» – так и есть – с 7-ой на 24-тую. Пришлось из одного конца зала в другой бежать. Ну вот, думаю, - и на французов бывает проруха. Ладно, к 24-ой стойке примчались запыхавшиеся, но с башнями, билеты зарегистрировали и пошли таможню проходить.



Досмотр


Чистый шмон! Ботинки, куртку, все из карманов, ремень и ручную кладь – в коробки пластиковые, и - на транспортер. Ноутбук из сумки вынуть и отдельно положить. Все жидкости лучше сразу в себя влить, или вылить – по желанию. Перед транспортером даже специальные мусорные баки установлены - «для производственных таможенных отходов», так сказать. Раздеваешься, складируешь вещи, - они отдельно через какую-то установку просвечивающую проезжают, ты – через рамку широкую проходишь. И не дай бог чего-то не понравится! Тут же человечек подбегает и, извинившись, начинает тебя дополнительно приборчиком прозванивать. А если и так чего не понятно, так еще и ручками тебя ощупает. Думаю, что и раздеть могут, если уж совсем подозрительным окажешься. В общем, мужикам, которые гомофобией страдают, лучше пока не летать – по окончании процедуры чувствуешь себя грубо облапаной женщиной.