среда, 28 декабря 2011 г.

Сердце американской провинции (окончание)





Сам город получил название в честь «патриота Томаса Харрисона, который 5 августа 1779 года даровал землю для строительства суда и других общественных зданий Харрисонбурга, который был назван в честь него» - как вы поняли – это я уже цитирую одну из мемориальных надписей на добротной медной табличке, установленной при входе в здание суда. 




Центральная площадь, естественно, называется «Площадь суда» и увенчивается башней с городскими часами на здании этого самого уважаемого юридического заведения. 




Кстати, вся история городка вокруг первых переселенцев и гражданской воины Севере и Юга вертится, я так понимаю, что тут множество важных событий происходило. Так что повсеместно попадаются какие-то пояснительные материалы, как правило, в виде аккуратненьких стендиков. А возле мэрии даже пушка времен гражданской войны установлена. 




Обилие и разнообразие культовых сооружений впечатляет. Практически все направления европейского христианства уживаются в пределах нескольких центральных городских кварталов. 




Кого ту только нет! Методисты, менониты, мормоны, свидетели христовы разнообразные, просто католики и даже состоящая из бывших соотечественников баптистская община. 




Не удивительно, почему менониты миротворчеством занялись – при таком разнообразном соседстве у них громадный опыт, как минимум, межконфессионального взаимодействия. 




В центре города размещается несколько художественных салонов-мастерских, где местные рыцари резца и кисти выставляют свои творения. То, что удалось посмотреть не через витрину, лишний раз убедило в несомненных преимуществах местного образа жизни – у нас с таким школярским уровнем мастерства в центре города мастерскую содержать невозможно. А тут – пожалуйста! Обильно выставлена всевозможная попса – портреты президентов на стекле, какие-то глиняные повторения китайских игрушек, тарелочки, горшочки, скульптурки. Эдакая тихая мещанская радость и безвкусица. 




Местного колорита добавляет, напоминающая наш большой элеватор, высоченная силосная башня, которая и является самым высоким зданием на территории города. Что весьма символично – вокруг Харрисонбурга разбросано бесчисленное множество башенок поменьше, так что воздух в этом райском уголке периодически наполняется ароматами давно не чищеного свинарника, коровника или конюшни. Поначалу, это несколько шокирует, но потом привыкаешь, и даже какой-то особый местный шарм проявляется в этой близости крестьянского труда и академической науки. 




На обратном пути попытались купить в супермаркете пиво. После долгой пешей прогулки очень хотелось, так нетути – супермаркет расположен рядом со школой – алкоголь вообще никакой не продают. Сигареты, правда, в ассортименте присутствуют. 

Кстати, народ при входе в супермаркет по-деревенски здоровается с незнакомцами. 

среда, 21 декабря 2011 г.

Сердце американской провинции (продолжение)


Кладбища, кстати, тоже весьма причудливые по нашим понятиям. 

Видел двух типов – с надгробиями и без. Те, которые с надгробиями, для нашего глаза привычнее, могилы только пошире расположены и нет никаких лавочек, скамеечек, оградок, холмиков и прочее – ровный склон небольшого холма, засеян зелененькой травкой, на которой живописно разбросаны прямоугольные каменные надгробия.  




А вот вторая разновидность, совсем оригинальная. 

Представьте себе несколько небольших пологих холмов, опять же, покрытых зеленой травкой. Но только через равные промежутки из этой травки торчат букеты цветов. И если не присматриваться, то сразу и не понятно, что это металлические вазоны прямо из надгробных табличек вырастают, и в них, собственно говоря, букеты-то и стоят. Подъезжаешь, издали - просто какая-то странная клумба получается. Потом только начинаешь соображать, что посреди этого холма стоит крематорий, а по всему пространству возвышаются мраморные фигуры Христа и Девы Марии в различных вариациях. 




По всему городу – мемориальные таблички. Если вдруг увидите на стене здания длинный ряд фамилий на медной доске – не пугайтесь, это не список героически погибших революционеров, или не вернувшихся с различных фронтов работников учреждения – это перечисление дарителей-благотворителей, которые дали деньги на постройку данного здания, или благоустройство парка. 





Впечатление такое, что именно тут, в провинциальной Америке, возобладала небезызвестная отечественная теория «малых дел». Все вокруг подарено либо в память о ком-то, либо просто во имя Господа, но с обязательным упоминанием своего мелкого вклада в мировое пространство. 

















пятница, 9 декабря 2011 г.

Сердце американской провинции







Похоже, что бытовой девиз провинциальных американцев – «Удобство! Удобство и простор во всем». В самых удобных местах парка стоят лавочки, а в самых красивых еще и очень удобные стулья и столики. При этом в отличие от Европы, нет миниатюрности – все с размахом. Двор, так двор, парк, так парк, холл, так холл. Сразу А.К. Толстого вспоминаешь, про «коль любить, так без рассудку…». Только у североамериканцев наша широта души перенесена исключительно на предметы материальные.

В общем - просторно живут! Мы живем широко, а американцы – просторно. Разница только в том, что у нас с границами вечные проблемы, а у американцев они все четко обозначены.

И во многих вопросах так.

Вот, Харрисонбург, к примеру – обычный провинциальный городок, что-то вроде нашего райцентра. Население небольшое - тысяч 30-40, правда, два универа, но это больше для экзотики, а так, если не придираться, то – райцентр райцентром. Но вот в мелочах – пропасть.

Дороги, на вид - как у нас, вот только заасфальтировано все до последнего тупичка и даже эти самые тупички особыми табличками «Dead end» («мертвый конец») обозначены. 

 


Каждый дом – как игрушечка – залюбуешься! Пристроечки, окошечки, трубы каминные, черепичная крыша, фасадик, кустики, дорожечка к почтовому ящичку. И ящичек часто, тоже какой-нибудь эдакий, отражающий индивидуальность хозяина.