пятница, 19 апреля 2013 г.

Вашингтон. Национальный музей Африканского искусства. Галерея Саклера

Музеи – пальчики оближешь!




Для начала забежал в Национальный музей Африканского искусства. Он, и соседние два музея – Галерея Артура Саклера и Свободная галерея искусств, основные экспозиционные площади имеют под землей. Забавно так – здания на поверхности невзрачные, с плохо вымытыми стеклянными входными дверями, так что сразу и не поймешь, что это основной вход. Заходишь, а там - колодец - три уровня залов, но только вниз. 




Кстати в музее Африканского искусства (может, конечно, я так просто попал), но при мне, мало того, что все сотрудники были негры, так еще изо всех немногочисленных посетителей я оказался единственным белым. 





Я так скажу, что во всех национальных музеях, угнетаемых в прошлом народов, судя по размерам пустующих площадей, расстоянию между экспонатами и обилию текстовой информации, важен сам факт наличия такого музея. Потому как, если сравнить экспозицию того же Национального африканского с коллекцией Метрополитен, то сразу видно, что собирали ее «с миру по нитке», а вот на здание и оформление, денег явно не пожалели. Посему, в пустых залах возникает ощущение заброшенности – где ни где, попадется какой-нибудь одинокий экспонат, а все остальное – плакаты, фильмы, стенды и много-много текста. Из значительного интересного – африканские маски из коллекции Уолта Диснея. 




В этом смысле Галерея Саклера побогаче будет, да тут и извиняться особо не за что – основная экспозиция посвящена странам востока, так что попал я на замечательную выставку золотой буддистской скульптуры. 




Между музеями там, под землей, сделаны широченные, длиннющие переходы, но вся проблема в том, что, ввиду пустынности музеев, спросить правильное направление движения особо не у кого. А самостоятельно сориентироваться практически не возможно – сначала опускаешься по спирали вниз, а потом долго блудишь по каким-то помещениям без указателей. Один раз попытался спросить у каких-то мужиков, что монтировали новую экспозицию, так в противоположном направлении послали. То ли я так спросил, то ли они так ответили, но пока я на охранницу не набрел – бегал по длиннющим переходам, точь-в-точь, как герой покойного Фарады из «Чародеев» по коридорам Останкино, разве, что не кричал: «Люди!!!». Американцы от такого зрелища только бы попрятались, или пристрелили для профилактики – чтоб людей не пугал. 





Так вот, поглазел я на Ганеш и других многоруких созданий. Они, кстати, могут отдельную зоологическую группу составить, есть же «членистоногие», вполне можно к ним добавить «многоруких». К тому же, это будет многорукость мифологическая, вернее, мифолого-психологическая. Есть люди, у которых бог триедин, а есть, у которых он многорук, а некоторые, я вам доложу, вообще, бог знает чему поклоняются – но это уже придется вернуться в музей Африканского искусства. Чего делать не будем. 





Часа через полтора, вышел я таки на свет божий и решил рассмотреть поближе единственный на всем пространстве оригинальный в смысле архитектуры объект – замок Смитсона – эдакая эклектичная готика вперемешку с чем-то магрибским, которая на фоне всеобщей победы серого с белым классицизма, радует глаз причудливостью форм и терракотовым цветом кирпичной кладки. 



Внутри оказался информационный центр всех музеев и небольшая экспозиция американских ценностей - от индейских мокасинов, и бейсбольной амуниции, до первой электрогитары и первых же рекламных буклетов каких-то фирм, которые наверняка чего-то такого значат для местных, и, возможно, даже слезу умиления у них вышибают, но для нашего брата – молчат, как воды в рот набрали. 






Кстати при входе во все музеи вас нежненько так осматривают, причем без раздевания, а только багаж. У охранника специальная палочка и на руках перчатки резиновые. Он этой палочкой в вашей сумке эдак аккуратненько шерудит. Причем, действительно все очень любезно, вежливо, с полным вниманием и пониманием неловкости момента. Это вам не шмон в аэропорту. Некоторые туристы все порываются с себя ремень снять, когда через рамку детектора проходят, видать, сказывается самолетная привычка. Таким энтузиастам вежливо объясняют, что, мол, не надо. И обувь тоже не нужно снимать… 
В каком-то смысле обыск тут - наиболее удачная метафора искренности – все честно – никто ни во что не играет - интерес к тебе определяется исключительно степенью исходящей от тебя потенциальной угрозы.