воскресенье, 4 августа 2013 г.

Вашингтон. Национальная художественная галерея.




Так вот, прошелся я по парку и нырнул в галерею.

Что вам сказать – «именины сердца», «пиршество духа»! Я как раз на выставку «От импрессионизма к модернизму: коллекция Честера Дейла» попал. Богатейшая коллекция всего чего угодно! Причем экспозиция организована главным образом не по тематике, а по коллекционерам. Хотя есть и тематические подборки – типа как у нас «малые голландцы», но только у них так «маленькие французы» выставлены – несколько залов подобранных по размеру картин 19-20 века. 






В глаза сразу же бросаюся Модильяни и Пикассо. Модильяни поражает своей индивидуальностью и безвременностью, он настолько «сам по себе, по цвету», и одновременно «вместе со всеми» по тематике, что невозможно ни «не заметить», ни перепутать. 





В зале с автопортретом Ван Гога и очередными его цветами протоптался минут десять – все никак не хотелось уходить. 




Мане, Моне, Сислей, Коро, Писарро смотрятся как высококачественные обои. Особняком – Гоген. Ренуар очарователен, но на общем фоне неожиданно «обычный». 






Запомнились две «танцовщицы» Дега, причем, скульптуры. Эскизные алебастровые, или гипсовые детские фигуры, одетые в настоящие балетные платьица. 




Ради «Тайной вечери» Дали поплелся в другой корпус – там актуальное искусство.




Дали, кстати, не столь выразителен, как на иллюстрациях, но тоже хорош. «Вечерю» повесили в закутке рядом с дверями лифта. Вроде, как и отдельно, а вроде, как и не задворках – не разберешь. 



Нужно сказать, что с современным искусством у меня отношения как-то не складываются, то есть застрял я в своем культурном развитие где-то на временах Малевича, Родченко, Кандинского, Пикассо и Модильяни, а все, что попозже – очень избирательно. 





Но поскольку знакомился я со всем этим по старой доброй советской привычке исключительно по альбомам и фотографиям, то оставалась надежда, что в живую все это выглядит более привлекательно. Не знаю, может я «не дорос», но знакомство с «реальными» объектами энтузиазма не прибавило, скорее наоборот – окончательно солидаризиловало меня с советскими художественными критиками, традиционно разносившими в пух и прах все эти образцы «чуждого нам мира». 




Такое ощущение, что большинство произведений современного искусства, особенно фигуративного, превращает в таковые сам факт помещения их в музейное пространство, потому как если вы вот так, просто, столкнетесь с таким «произведением» на улице, скорее всего реакция ваша будет самая естественная – «кто забыл тут эту кучу металлолома»? А некоторые и в музее смотрятся как требующие покраски опорные конструкции экспозиционного зала. То есть, воплощенная в материал идея настолько абстрактна и чиста, либо, наоборот, настолько примитивна и очевидна, что для своего «охудожнивания» требует недюжинной зрительской фантазии. С таки же успехом можно мудрствовать, в принципе, над любым физическим объектом – у мыслящего субъекта он в любом случае, в конце концов, обязательно вызовет какие-нибудь раздумья или ассоциации. Да и сам способ исполнения абсолютно не вызывает восхищения в смысле уровня мастерства скульптора – при таком подходе этот аспект создания художественного образа просто теряется. А что оценивать – качество сварочного шва? К тому же, многие произведения, без специального поиска их местоположения в путеводителе, имеют все шансы так и остаться незамеченными – уж больно «органично» вписаны они в окружающий пейзаж. 

На более ранних творцов сил и «впечатлительности» уже не хватило. Так, отвлекался по мелочам, кстати, попалась интересная экспозиция рисунков различных мастеров, но и тут запомнился Ван Гог. 



Поэтому, прикупил сувениров, путеводитель – благо этого добра – целый подвальный этаж, и вышел вон. 



Да, кстати, сразу после Дали поднялся в Мезонин – там часовня, оформленная Марком Ротко. На белых стенах различных оттенков черные прямоугольные полотнища – эдакая доведенная до религиозного совершенства идея «Черного квадрата» Малевича – впечатляет! Еще и музыка специально сочиненная звучит – про нее сказать ничего путного не могу, к тому времени «впечатлительный» аппарат мой совсем обессилил, так что взял буклет с подробностями, постоял минуты две и ушел.

Вынырнул я из приятной музейной прохлады на раскаленный асфальт, спросил у полисменши: «Где Капитолий?», - получил утвердительное - «Идите прямо!» - и через пять-шесть минут уже безуспешно разыскивал в себе то самое «замирание сердца», с которым положено приближаться приличному человеку к такому величественному зданию. 




Сам Капитолий долго заслоняли ветви деревьев, но уже от бассейна, или озера, или пруда, или как эта претензия на древнеегипетский водоем перед храмом называется, стало понятно, что потрудились архитекторы на славу. 




Перед водоемом на высоченном постаменте стоит, конная статуя президента Гранта с опущенной головой, в широкополой шляпе. Сделано настолько романтично и интригующе, что кажется, что президент все еще в дорожной пыли, потный, грязный и пропитан насквозь пороховой гарью. Справа и слева великолепные группы скачущих конфедератов, слева – несколько всадников, справа – орудийная упряжка с обслугой. Все это несется с бешенной скоростью куда-то в вечность. Позади, маячит сам Капитолий, который по своему обыкновению большинство туристов пытаются, используя преимущества перспективного сокращения, всячески облапать. Та же участь регулярно постигает и нью-йоркскую Либерти, в ее случае уже совсем неприлично получается - кто только ее руками не хватает!




Так вот, сфотографировали меня возле Капитолия какие-то итальянцы молодожены, вернее, итальянская «молодоженка», причем, спасибо ей, постаралась на славу – снимков шесть сделала по собственной инициативе. Я в ответ запечатлел их поцелуй на фоне все того же здания.